Фитнес

Специальный репортаж: пластика груди

Алексей Беляков отправился на операцию по увеличению груди и вблизи увидел, какой ценой дается женщине большое счастье.

реклама
AD

Большая часть этих инструментов не понадобится, но под рукой они должны быть. Изогнутый стальной ретрактор Дивера (он наверху) оттягивает вскрытую грудь.

Подтянутый, спортивный, посверкивая тяжелыми дорогими часами на запястье, доктор Анисимов входит в кабинет, улыбается: «Алла, доброе утро! ЭКГ уже сделали?» Сейчас 10:20 утра. Сама операция начнется в 12. На нее – два часа. До этого Алексей Юрьевич Анисимов, хирург и эксперт по маммопластике клиники «Клазко», должен заняться практически леонардовским искусством: расчертить грудь Аллы фломастером, создать эскиз операции. Контур грядущего женского счастья. 
  • ЧЕРТЕЖ 
Анисимов с Аллой уже хорошо знакомы. Она приходила к нему несколько раз, обсуждая приятные мелочи (форму, размер) и неприятные (возможные осложнения). Алла, хоть и аппетитная блондинка, совсем не хочет бюст, как у Мэрилин Монро. Скромнее. «А какой размер?» – уточняю я. «Понимаете, – говорит поднаторевшая в маммопластике Алла, – врачи считают не в размерах, а в миллилитрах». 

Груди редко бывают идеально симметричными. Задача – сделать их такими.

Доктор Анисимов, который уже успел нарядиться в синюю униформу, указывает на восемь фиолетовых коробочек, что стоят на его столе: «Это имплантаты. Здесь четыре набора разного веса и разной формы – от 290 миллилитров до 330. Визуально вы разницу не заметите, но какие именно потребуются, я решу уже во время операции». Разглядываю коробки с логотипом Mentor: «И что, они хорошие?» Анисимов усмехается: «Ну как «бентли» среди машин». 
Затем Анисимов берет штангенциркуль, начинает разметку, успевая на ходу комментировать: «Вы не смотрите, что у Аллы такой несчастный вид. Она с вечера не ела, а с утра даже глотка воды не выпила: нельзя». Алла кокетливо возражает: «Алексей Юрьевич, у меня счастливый вид!» 
Алла решила сделать операцию еще лет десять назад. Но не было времени: то учеба, то офис. Сейчас выпала счастливая возможность: пауза при смене работы. Две недели, которых хватит на операцию, наблюдение у врача и адаптацию к своим прекрасным новым формам. Ей тридцать два года, она красива и стройна. А грудь? Да, маловата, но это не страшно, лично я не люблю большую. Проблема скорей в другом: форма неизящна, грудь «тянется» к земле, хотя Алла не рожала. Поэтому, будучи противником пластической хирургии, я вполне могу понять ее мотивацию. 

Начало операции. Действуют анестезиолог и его медсестра. В вену вводится анестетик, который легко перерабатывается печенью.

В течение двух часов в вену поступает анестетик. На лице ларингеальная маска.

  • РАЗРЕЗЫ 
Потом Аллу уводит медсестра, чтобы нарядить и сделать премедикацию – успокоительный укол, скажем по-простому. 
В одиннадцать тридцать Аллу приводят в операционную – на ногах компрессионные чулки. Она ложится на стол, анестезиолог просит раскинуть руки, и Алла становится совсем похожа на витрувианского человека, изображенного да Винчи. Запястья пристегивают: во время операции стол будет подниматься и опускаться под разными углами, тело должно быть зафиксировано. По мониторам приборов прыгают полоски: пульс, давление, что там еще? Короче, как в кино про доктора Хауса. Анестезию вводят прямо в вену через мягкую канюлю. Алла мгновенно отключается и, кажется, даже не видит снов с участием прекрасного принца, который делает ей предложение. Ах да, забыл сказать: она пока не замужем. 

Подготовка. Хирургическая сестра обрабатывает бетадином всю поверхность груди. Во рту у пациентки трубка, через которую поступает кислород.

Медсестра Людмила требует от меня и фотографа держаться подальше от столика со стерильными инструментами. И по ее сердитым глазам над голубой повязкой видно: если что, скальпелем по горлу – и за окно. Шутка. Приструнив чужих, Людмила обильно смазывает грудь Аллы йодом. К моему удивлению, даже в разгар XXI века старый добрый йод остается универсальным антисептиком. Только тут не спиртовой, а водный раствор – бетадин. 
Доктор Анисимов берет прибор, больше всего похожий на футуристический паяльник с тонким жалом. Это хирургический коагулятор, который электродом вскрывает плоть. Никакого скальпеля! Доктор делает прорезь под грудью, идет легкий дымок. Но все продумано: дым оттягивает трубка-эвакуатор. Крови немного, аппарат сразу прижигает сосуды. Медсестра смотрит на меня: «Нашатырь не нужен?» Нет, я крови не боюсь. 

Разрезы делаются электрокоагулятором. В ткань предварительно колют анестетик наропин.

«А почему именно тут режете? – спрашиваю. – Вроде под мышками можно?» – «Можно. Но этот способ самый проверенный». 
Анисимову тридцать шесть. На втором курсе медицинского он вызвался дежурить в экстренной хирургии (да, как в сериале «Анатомия Грей»), и это было боевое крещение. Ординатура и потом Центр микрохирургии, где он работал с тонкими тканями. Полноценным пластическим хирургом Анисимов стал в лондонских клиниках. Мог бы там и остаться, но в России интересней, денежней и клиенты приятней. Та же Алла после первого визита в «Клазко» сказала ему: «Делайте, как считаете нужным, вам я полностью доверяю». 

Оттягивая верхнюю ткань ретрактором Дивера, доктор пинцетом помещает внутрь марлевый тампон, который должен впитать кровь.

Но пока Алла лежит распятой на столе, а Анисимов светит на ее правую грудь лучом, исходящим от его лба. Он, конечно, в каком-то смысле сверхчеловек, но горит не третий глаз, а фонарик, укрепленный поверх хирургических очков. Анисимов уже сделал «кармашек», медсестра оттягивает ретрактором грудь – так что можно увидеть в глубине очертания ребер. Доктор пробирается внутрь, обрабатывая «паяльником» мелкие кровотечения. И тут я вижу желтую массу – это жировая клетчатка. Дам прошу отвернуться! 
  • СИЛИКОН 
Такая же участь ждет и вторую грудь. Теперь Анисимов берет примерочный имплантат, который вставляет по очереди в правую и левую страдалицу, туда закачивается физраствор. По этой модели Анисимов может определить, какую пару ему выбрать. Он указывает сестре на «ментора» весом в 315 мил­лилитров и вдруг с усмешкой вспоминает, как однажды ему пришлось оперировать даму, которой вставили имплантаты в СССР, еще в середине 1980-х. Она вдруг решила, что пора их сменить. 

Имплантат, смазанный бетадином, помещают в «кармашек». Это гелевый анатомический имплантат пятого поколения. Он формирует естественный облик груди.

Сестра щедро смазывает имплантаты все тем же бетадином, и Анисимов по очереди проталкивает их в прорези. Долго и старательно утрамбовывает, да простит он это словечко. Потом просит поднять верхнюю часть стола, чтобы Алла «присела». «Мне нужна гравитация», – поясняет Анисимов. То есть посмотреть, как будет вести себя обновленная грудь в вертикальном положении – как ей и предстоит очаровывать мужские взгляды. Мне уже нравится, честно! Фигура обретает гармонию, завершенность. И доктор доволен – можно шить. Только перед этим вставляются тонкие дренажные трубки, с которыми Алле придется провести сутки до выписки из клиники: будут выходить лимфа и кровь. 

Окончательно швы заживают через шесть месяцев, их практически не будет видно.

Анисимов шьет тонкой ниточкой так, что любая портниха при этом зрелище испытала бы эйфорию. Имплантат прямо тут, в миллиметрах от иглы, но рука доктора, закаленного в спортзале, не дрогнет. Ровно в четырнадцать часов, как и было сказано, Анисимов заканчивает операцию. «И когда она сможет показаться на людях?» – киваю на Аллу. «Через два дня!» – бодро отвечает доктор. 
Аллу, конечно, ждет много чудес, предрекаю. А шрамы? До свадьбы заживут!

Автор: Алексей Беляков

08 сентября 2014

реклама
AD