Glamourama

Папины дочки: секреты знаменитых династий

Эти отцы и дочери доказали, что за каждой красивой женщиной стоит великий мужчина – ее папа.

реклама
AD

  • Артур и Ксения Чилингаровы 
Артур Николаевич (исследователь Арктики и Антарктики, Герой Советского Союза, Герой России) 
У меня не было ни малейшего представления о том, как воспитывать дочку, потому что я хотел сына. Мечтал, что он продолжит мое дело. Рассчитывал на старшего Николая, даже устроил его в московский клуб юных моряков-полярников, но он стал банкиром. А Ксюшу я и не замечал. В годы ее детства я редко бывал дома, поэтому пропустил и первый ее макияж, и первую стрижку, и все остальное, что так важно для девочки. 
Три года назад Ксюша уговорила меня взять ее на Северный полюс. Она стойко держалась, как и полагается дочке Чилингарова. С непривычки тряслась на взлете и посадке, но не капризничала и в обморок не падала. По возвращении Ксюша написала об этом прекрасный рассказ «Папина дочка». А главное, нашла себя: решила создавать зимнюю верхнюю одежду. Вот так вдруг мое дело продолжила дочь. 
Я кавказский человек, у меня традиционные взгляды на воспитание. Как мне казалось, я держал Ксюшу в кулаке, чтобы она не курила и не бегала на дискотеки. Но характер у нее непоседливый, и она втихаря постоянно чудила. Сейчас она остепенилась, и я очень жду внука. Ну или внучку. 
Ксения (журналист, создательница марки одежды Arctic Explorer) 
У нас в семье не было конфликтов. И не потому, что мы все уступчивые. Просто папа – человек жесткий: как сказал, так и будет. В пятом классе мама купила мне красивое шуршащее платье, о котором я мечтала. Я надела его на папин день рождения, a ему оно показалось вычурным, и он заставил меня переодеться. Я плакала, но спорить с ним было бесполезно. 
В пятнадцать я коротко подстриглась и покрасила волосы в розовый цвет. Когда папа вернулся из экспедиции, я морально готовилась к выговору с занесением в личное дело. Но он долго смотрел на меня, а потом неожиданно констатировал: «Ты как-то изменилась». 
Папа считает, что женщина должна сидеть дома, готовить, рожать детей. А во мне развивался дух путешественника, я восхищалась папой-героем и зачитывалась романом «Два капитана». Экспедиция с папой изменила мою жизнь. Я избавилась от аэрофобии, нашла свое призвание (идея Arctic Explorer родилась именно там). А главное – я узнала и поняла своего отца. Он оказался не просто героем из маминых рассказов, но глубоким и трогательным человеком. 

  • Константин и Варвара Ремчуковы 
Константин Вадимович (журналист, политик и бизнесмен) 
Еще до рождения Вари мы с женой решили, что она никогда не должна плакать. Крошечную, мы всегда держали ее на руках. Как только она начинала кряхтеть, я тут же брал ее и начинал ходить по комнате и петь: «Милый, милый Барбарис, / Он на ниточке повис, / Он на ниточке висит / И ушами шевелит, / По-французски говорит: / «У меня живот болит...» / Она, конечно, ничего не понимала, но реагировала на тембр голоса и сразу успокаивалась. Когда Варе исполнился год, из поликлиники пришла медсестра сделать болезненную прививку. И у Вари, у которой за этот год не развились мышцы плача, из глаз брызнули слезы, как у клоуна в цирке. Не приучился ребенок плакать. И Варя до сих пор такая лучезарная, потому что в детстве не знала слез. 
Главное хобби в моей жизни – любить собственных детей. У нас огромная коллекция книг – двадцать одна тысяча экземпляров, по последним подсчетам. Но никакое чтение или коллекционирование не сравнится с удовольствием отправиться с детьми покататься на лыжах, в отпуск на море или просто поужинать вечером дома или в ресторане. 
Лет с тринадцати Варя начала ходить со мной на светские мероприятия. И конечно, она немного красилась, укладывала волосы. Это нормально. Макияж «на выход» – признак того, что девушка следит за собой. Поэтому косметика на Варе никогда не вызывала у меня отторжения, а, наоборот, очень нравилась. 
Когда Варе было лет двенадцать, она мне сказала: «Пап, сегодня в клубе «Б2» концерт Brainstorm, я бы хотела сходить». Я позвонил, заказал нам билеты и повез Варю в клуб. Так что на первый «взрослый» концерт, который начинался за полночь, Варя по­ехала с папой и мамой. И в только что открывшуюся тогда «Шамбалу» Варя предложила сходить вместе. Мы часа три там с ней танцевали. 
Варя не курит, не пьет алкоголь. Притом что я никогда этого не запрещал. Например, алкоголь всегда в свободном доступе – у нас дома хороший бар. Но у Вари есть внутреннее убеждение, что не нужно. Иногда вижу фотографии из клубов – она рьяная танцовщица. У нее внутри столько природного драйва, что никакой допинг не нужен. А сейчас уметь обходиться без спиртного уже стало модно. 
Смартфоны и соцсети – это нормально. У меня есть все мыслимые гаджеты, в твиттере двадцать четыре тысячи фолловеров. Последнее время фэшн-индустрия движется благодаря инстаграму. Картинка платья, выложенная в ленту с лаконичным комментарием, моментально становится всеобщим достоянием и трендом. Инстаграм – это не просто поток фотографий. Это бизнес-приложение: я могу смотреть фильм, а Варя – рядом заниматься своими делами. Но я обязательно ее позову, если мне захочется обратить ее внимание, например, на прическу героини Хичкока в «Птицах» или на сцену с гитарой из «Июльского дождя». 
Я давно вложил в Варю свою систему ценностей. Поэтому сейчас отключился и не парюсь. Если она вдруг решит, что ей нужен пирсинг или зеленый ирокез, у меня не возникнет ни малейшего протеста. Но это искусственная ситуация, потому что если ты всерьез воспитывал ребенка, глупые желания у него не возникают. 
Варвара (аспирантка МГИМО) 
Папа – мой главный стилист. У меня есть искренняя потребность свериться с ним перед выходом. Он отлично чувствует моду, раньше всех, за год-два предсказывает тренды. Но главное – точно узнает вещи, которые подойдут именно мне. Видит: вот в этих туфлях я смогу красиво и уверенно ставить ногу, а в тех – нет. У него есть выражение «драйв наряда». Вот мы и любим вместе находить для меня такие драйвовые наряды. 
Недавно мы пересматривали «Служебный роман», и папа высказал интересную мысль. Калугина на самом деле только в начале фильма стильная. Коричневый пиджак, черные тяжелые очки, голубая лаконичная блуза, короткая стрижка – все это в фильме кажется старомодным. На самом деле – абсолютно драйвовый наряд, чистый гранж. Именно в таком и покорять, привлекать внимание, вызывать интерес. Сейчас так одевается главный редактор какого-нибудь европейского Vogue. 
Мне с детства известна наша семейная, выведенная папой формула женственности: надо быть ухоженной и энергичной. Ты не можешь прийти домой, плюхнуться усталая на диван, сказать: «Ничего не хочу – уйдите все...» – и рассчитывать на восторг мужчин и успех в семье. 
Селфи – это почти папино изобретение. Дело было лет пять назад, когда только появились айфоны с фронтальной камерой. Папа уехал на встречу, кажется, с Медведевым. И прислал нам фотографию. А мы с мамой обсуждали, в каком интересном ракурсе он себя сфотографировал, и надо же – он сейчас там, а мы его видим! 
Папины советы по поводу выбора «друга жизни» я всегда помню. Первое качество мужчины – амбициозность, подкрепленная ответственностью. Именно в такой формулировке, потому что амбициозных много, а ответственных – единицы. Во-вторых, в любых отношениях важны одинаковые приоритеты и ценности. И в-третьих, мужчина должен быть щедрым. 
Я унаследовала от папы шикарные волосы. Я горжусь нашим ремчуковским цветом и качеством волос и никогда не думала их красить. Как и папа, привыкла мыть голову раз, а то и два в день. 
Папе можно задать любой вопрос про моду и красоту. Оказалось, декольте – это зона тончайшей настройки. Загар, пудра, ожерелье, платок – все имеет значение с мужской точки зрения. Изящно прячемся, пока на нас смотрят чужие. А еще от женщины всегда должно «волнующе пахнуть французскими духами». Это папа сказал мне в десять лет, подарив первые духи, Petit Guerlain. Что еще? Я всегда ношу с собой запасную пару чулок. Ведь, как говорит папа, женщина должна быть уверена в своей безупречности. 

  • Дмитрий и Стефания Маликовы 
Дмитрий (певец, композитор) 
На вкус ребенка влияет среда, в которой он растет. Мы живем в светлом загородном доме, в атмосфере подмосковной дачи, о которой так много писал Бунин и другие классики. 
Папа по отношению к дочке редко бывает строгим. Дочки – существа трогательные, нежные, нуждающиеся в ласке. Мы никогда не знаем, что ждет наших дочерей в будущем, поэтому считаю, что отцы должны любить и баловать их. Строгим воспитателем пусть будет мама. Я всегда с умилением вспоминаю моменты из Стешиного детства: любимую куклу, которую она называла Вадиком, или полотенце в виде Винни-Пуха с капюшоном и смешными ушами, которое я привез ей из Лондона. 
У Стеши очень красивые волосы, и я надеюсь, что ее благоразумие не позволит ей вытравлять золотые косы до снежной белизны или стричься под ноль. 
Стефания с детских лет привыкла к съемкам, на которых ее, естественно, гримируют. Я не сторонник яркого макияжа на четырнадцатилетней девочке. Но это вопрос вкуса, а у Стеши с ним проблем нет. Кстати, ко многим съемкам она относится скептически. На некоторые ее даже при­ходится уговаривать. 
Стефания не любит сильные ароматы. И делает мне замечания, если я случайно брызну на себя лишнего. 
Меня удивляет, что у дочки такая популярность в инстаграме. У нее шестьдесят семь тысяч подписчиков. Сверстницы хотят в чем-то быть на нее похожими. Это накладывает ответственность: какую фотографию можно публиковать, а какую нет. Я считаю, что не надо чересчур увлекаться соцсетями. Многие девушки утонули в этом иллюзорном море. Надо возвращаться в реальность, а ее, в отличие от фотографии, не заретушируешь. Да и внутренняя красота через инстаграм не передается, а вот глупость сразу считывается. 
Мальчики уже вовсю поют Стеше серенады под окнами. Но она относится к противоположному полу «без фанатизма», умеет с мальчиками дружить. И мне это, конечно, нравится. Красота – это великая сила и большой аванс. Она не должна быть единственным достоинством женщины. На одной красоте далеко не уедешь. 
Стефания (школьница) 
У нас с папой замечательные отношения. Мы друг друга понимаем, у нас схожее чувство юмора. Когда случаются недопонимания с мамой, он всегда старается разрешить конфликт. Как семейный психолог. Правда, папу раздражает, что я много «сижу в айфоне». Но это наш единственный камень преткновения. 
Свою любовь к живописи папа привил и мне. Недавно посоветовал сходить на выставку Александра Головина в Третьяковской галерее. Я и сама с удовольствием рисую, занимаюсь с замечательным художником Марией Федоровой. 
Многие девочки в моем возрасте ищут в себе недостатки и раздувают их до проблем вселенского масштаба. Я незакомплексованный ребенок. В этом большая папина заслуга. Когда я была маленькой, он подарил мне игрушечную диадему. Так что я с детства чувствую себя принцессой. 
Мама рассказывала мне, что, когда я была совсем крошкой, по вечерам она брала меня на руки и подносила к роялю, за которым сидел папа и пел для меня «Песню Умки» и колыбельную из передачи «Спокойной ночи, малыши». 
Папа делает мне замечания, если я сутулюсь. Говорит, что, когда я выпрямляю спину, становлюсь на три сантиметра выше. Я и сама понимаю, что осанка, как у балерины, – это красиво. Передо мной пример моей бабушки по папиной линии, она танцовщица – пластичная, хрупкая, элегантная. А еще меня вдохновляют походы в Большой театр. Последний раз была на «Евгении Онегине». Папа любит путешествовать – и я вместе с ним. Мечтаю отправиться в Африку, в Кению. Это совершенно другой мир, первозданная красота дикой природы. Надеюсь, поеду на каникулах. 

  • Степан и Александра Михалковы 
Степан (ресторатор) 
Когда Саша была помладше, она переживала, что не похожа ни на меня, ни на маму. И мы пришли к выводу, что больше всего Саша похожа на бабушку (бабушка Саши – народная артистка РСФСР Анастасия Вертинская. – Прим. ред.), к огромному удовольствию чада, поскольку бабушка была одной из красивейших актрис советского кино. 
Когда Саша родилась, я думал, что никогда не буду ругать своих детей. Но со временем понял, что обойтись без конфликтов удается не всегда. 
Я никогда не транслировал Саше, как она должна выглядеть. Ждал только, чтобы скорее закончился «розовый период», когда у ребенка все вещи и игрушки – розовые. Я всегда хотел видеть в Саше сдержанность. Боялся вульгарности и пошлости и рад, что они обошли Сашу стороной. 
Не люблю ничего искусственного и напускного. Я противник пластической хирургии и косметологии, за исключением ситуаций острой необходимости. Все девушки, которые в нулевых сделали себе губы, теперь похожи друг на друга. 
Я люблю делать практичные подарки. Например, подарил Саше курсы в автошколе. Я мог купить ей права, но не стал этого делать – хотел, чтобы она сама преодолела трудности. Саша прошла весь набор мучений, свойственных этому делу, уперлась и справилась сама. Это в духе наших фамильных традиций. 
Лет десять назад, в день моего рождения, мама Саши повела ее прокалывать уши. А в подарок они готовили мне чашку с Сашиным портретом. Саша проколоть уши хотела, но боялась. Поэтому я в итоге получил чашку с очень скорбной фотографией ребенка. Потом остальные проколы она сделала себе сама, осмелела. Продезинфицировала зажигалкой иголку, как это делают в фильмах, и, поскольку меры она тогда не знала, сделала четыре дырки в ухе сразу. Но я этого, честно говоря, даже не заметил. 
Наш самый серьезный конфликт связан с Сашиным курением. Эту проблему я решил методом капанья на мозги и с помощью экскурсии в легочное отделение городской больницы. 
Лучший совет, который мне дала Саша: «Отвали». 
Александра (журналист) 
Папа никогда не заострял внимание на моей внешности. У нас в семье нет культа красоты. С одной стороны, это правильно, акцент смещается на другие, высокие материи. С другой стороны, в подростковом возрасте меня это ранило. У меня перед глазами пример друга нашей семьи, ресторатора Аркадия Новикова, который был настоящим «папой-папой», для него его дочка Саша всегда была красавица-умница. Чтобы мой папа назвал меня красавицей не на день рождения?! Я такого даже вспомнить не могу. Тогда меня это расстраивало: я думала, что папа не считает меня красивой. 
Впервые мне предложили сняться для известного модного журнала лет в четырнадцать. Я была, конечно, в восторге. Выглядело все мило и безобидно: снимали детишек около бассейна. Единственное, о чем меня попросила мама: «Пожалуйста, только не в купальнике». Но именно его мне и протянул стилист. Дело в том, что у меня была уже вполне сформировавшаяся, недетская фигура, и в купальнике я выглядела двусмысленно. Но вежливость, культивированная как раз папой, не позволила мне отказаться, и съемка в купальнике состоялась. Мама от фотографий пришла в ужас, хотя ничего криминального на них не было. Решающее слово было за папой. Он разглядел на фоне бассейна резиновый мяч и сказал: «Ну вот мячик... Детство... Все в порядке». И съемку опубликовали. 
Когда мне было четырнадцать лет, я поехала в лагерь в Англию и страстно влюбилась в совершенно чудовищного чеха, который слушал Аврил Лавин. Естественно, я во всем начала подражать певице: подводила глаза, красила ногти черным лаком, носила безумные фиолетовые кеды с оранжевыми шнурками. Папа острей всего реагировал на кеды (поднимал брови и говорил, что я выгляжу как клоун) и на черные «рок-н-ролльные» глаза. Я понятия не имела, что такой макияж превращает красивые глаза в щелочки. Тяжелее всего папа переживал, когда я с таким макияжем выходила к нашим гостям. 
Быстро остыв к чеху, я переключилась на солиста группы Green Day Билли Джо Армстронга. В одном из журналов я увидела фотографию, где он стоял, обмотавшись динамитом, и прикуривал. Вот так я и начала курить. Папа быстро это просек и пришел в ужас. Он меня наказывал – а я его убеждала, что это осознанный выбор человека. Наша борьба продолжалась очень долго. До тех пор, пока лет в два­дцать я не пошла лечить кожу от акне к Любови Андреевне Хачатурян. Она сказала: «Не вздумайте курить». И так как лечить и портить одновременно было глупо, курить я бросила. Папа мной очень гордился. 
Если переносить избитую модель «плохой и хороший полицейский» на моих родителей, то «хороший», конечно, мама. Папа у меня упрямый и ультимативный. И к ужасу мамы, я пошла в него. 
Лет до семнадцати мне было все равно, что я ем и сколько вешу. За этим старался следить папа. Я могла зараз слопать два пакета ванильных сушек, и папа порядком переживал за мое здоровье. Он категорический противник фастфуда, приучал меня к здоровой и вкусной пище. Помню, папа искал повара для одного из своих ресторанов, и мы ездили с ним в Малайзию, Сингапур, Таиланд. Он старался приобщить меня к интересной пище, а мне, тогда еще ребенку, конечно, не доставляло удовольствия питаться грибами «обезьяньи головы». Но приходилось пробовать. Так что вкус был привит мне «через не хочу». Сейчас я люблю здоровую пищу, с удовольствием ем рыбу и морепродукты. 
Папа может показаться совсем не сентиментальным. Но мой крестильный нательный крестик он сам придумал и заказал ювелиру.

реклама
AD