Glamourama

Полина Киценко — о силе коротких волос

Креативный директор компании Podium Market Полина Киценко уверена, что хорошая стрижка  – самый мощный женский аксессуар.

реклама
AD
В детстве у меня были длинные густые волосы. К моей тяжелой, толстой, похожей на багет косе всегда была приставлена мама с расчес­кой. В какой-то момент родители стали подозревать, что коса отнимает у меня много сил, высасывает энергию, вызывает головные боли, мешает учиться. Но в то советское время все девочки ходили с косами и бантами, о коротких стрижках никто даже не думал. 
Наверное, так бы я и мучилась со своей косой толщиной с кулак, если бы в то лето, когда мне исполнилось десять, мы не переезжали в Москву. Мы меняли квартиру, родители гибли в очереди­ за румынской стенкой. Меня срочно решили отправить в пионерский лагерь. Хотя я в них ездила и до, и после, но почему-то именно тот лагерь при приеме осуществлял строгую диспансеризацию. Медкомиссия резюмировала: «Эту девочку такой мы не возьмем – не справимся с волосами, ее нужно подстричь». 
Вся парикмахерская рыдала. ­Косу отрезали, завернули и выдали с предложением дорого продать. Но для меня драмы не было. С короткой стрижкой я стала похожа на маленькую Жанну д’Арк и сразу очень себе понравилась. Я была длинной, худой, даже тощей и ощущала себя такой девочкой-мальчиком. Естественно, это ощущение усилилось от стрижки, но только придало мне уверенности в себе. И я отправилась в тот лагерь, прекрасно провела там месяц, а родители переехали, свили новое гнездо, отвоевали заветную стенку и даже новый мягкий гарнитур. 
Но все же та детская стрижка не была совсем короткой. Довольно быстро она превратилась в каре. И потом много лет моя длина мигрировала между «чуть ниже ушей» и «чуть выше плеч». Пока однажды я не попала в салон Aldo Coppola. 
В эту бьюти-Мекку рублевских красавиц я пришла со своими густыми, тяжелыми волосами. А вышла оттуда с тремя перьями. Знаменитая тогда копполовская техника, в народе «дранка», мне не подошла. Окрашивание тоже было провальным. Я начала искать неотложную помощь. Мне посоветовали Юру Вавкулина из салона Ирины Барановой. И с ним мы сразу спелись. О важности синергии девушки и ее мастера можно написать отдельное эссе. Юра – это мой случай! 

Теперь я точно знаю, что хорошая стрижка – самый мощный женский аксессуар.

В британском Vogue я увидела модель с необычной короткой стрижкой. Вырвала страницу – и к Юре. Он посмотрел на меня, как на сума­сшедшую: «Я так никогда не стриг. И вообще, ты уверена?» На тот момент такой стрижки и правда не было ни у кого из знакомых. Отдаленно ее напоминала короткая стрижка молодой Линды Евангелисты (ее стриг известный нью-йоркский мастер Гаррен). Что-то похожее носила Жанна д’Арк в исполнении Миллы Йовович. И мы резанули! 
Когда я увидела себя в зеркале, меня накрыло ощущение новой эпохи, новой себя. Я остро почувствовала себя не такой, как все. На меня сразу начали постоянно обращать внимание – все, везде. Я по-новому ощущала свою внутреннюю силу, свой стиль. Теперь я точно знаю, что хорошая стрижка – самый мощный женский аксессуар. Ты можешь быть одета в джинсы с майкой, не накрашена, но если у тебя отличная прическа, ты будешь выделяться из толпы. 
Окружающие были в шоке от моей метаморфозы. Мне нравилось это перерождение. Но самое главное – оно мне шло и явно украшало! 
Показательный случай произошел во время моего очередного полета на Неделю моды в Нью-Йорк. Тогда только зарождался сайт Style.com и сам стритстайл как направление в глянце. Еще никто не знал Скотта Шумана, он был просто парнем, который подходил и просил разрешения вас сфотографировать. Удивленная, не понимая зачем, я не возражала. Потом подошел еще один фотограф и представился: New York Times. Спустя какое-то время моя подруга, ювелир Лори Родкин, прислала мне саму газету (онлайн-версии еще тоже не были в моде) – оказалось, меня сняли для модного приложения к New York Times, в котором был рейтинг лучших стрижек в мире, на целый разворот. Моя фотография была напечатана почти на четверть полосы. Юра был в восторге от такого признания! 
С новой стрижкой усилилось мое влечение к рокерскому стилю. Косухи, мотоциклетные сапоги с платьями, тельняшки, клетчатые рубашки в стиле подружки канадского лесоруба – эти вещи особенно мне полюбились. В тот период я начала ходить с серьгой в одном ухе и до сих пор иногда так делаю. 
Три-четыре года назад горела Шатура, и в Москве случился жуткий смог. Я ненадолго вырвалась домой в середине августа из череды летних путешествий – в том числе чтобы быстро привести себя в порядок и подстричься. Но смог спутал все мои планы. Заявив Юре, что не хочу задохнуться в центре чадящего города, пока он три часа будет выстригать мой затылок, я решила не стричься, а зачесать волосы набок, перетерпеть и снова улетела. 
Прошел еще месяц. Я увлеклась, решила дальше отращивать волосы. Осенью у меня проклюнулось подобие каре. Все пели мне дифирамбы: как тебе хорошо, новая длина, попробуй, продолжи. Я чувствовала в этом какой-то подвох, что-то не то. Никогда не была уверена, что надо вернуться к каре, но я никого не виню. Что бы нам ни советовали в жизни, решение все равно всегда принимаем мы. Мы выбираем – слушать или нет. Я выбрала «послушать» и задержалась в этом образе на лишних три-четыре года. 
Конечно, с укладкой я выглядела хорошо. Но в повседневной жизни все время сталкивалась с проблемами. Например, во время занятий спортом – а это в моем случае минимум два часа в день – пришлось прибегать к разным ободкам, кепочкам, заколочкам. Плюс каре лишило меня спонтанной красоты. Ведь с короткой стрижкой как? Вышла, не высушив волосы феном и даже толком их не причесав, – и вперед. Они ложились сами. А с каре все время приходилось что-то придумывать. 
Муж на мою новую прическу реагировал несколько настороженно: «Ты хорошо выглядишь, но твой стиль пропал». Ему всегда нравилась моя короткая стрижка и коротко стриженный затылок. По его мнению, девушек с усредненной длиной волос очень много, а с такой, как была у меня, – единицы. Он мне все время говорил: «Не слушай никого, подстригись». Но я поддалась настроению и моде – тогда вернулся диоровский нью-лук, пятидесятые, пышные юбки, цветочки, дизайнеры заново кинулись петь оду женственности. Каре с волной набок, конечно, было очень в тему. 

Притягательность сильнее безус­ловной красоты. Она идет от внутреннего драйва, от внутреннего довольства собой.

Изменился ли с длиной волос характер? Нисколько. Я не стала мягче. Говорили, что стала женственнее. Я видела в этих комплиментах подвох. Я не хотела быть более женственной, я хотела быть собой. 
Так прошло три-четыре года. Еще за полгода до беременности (в апреле у Полины родилась дочка Тоня. – Прим. ред.) я снова начала думать о короткой стрижке, выкладывать ностальгические посты в инстаграм. А забеременев, от робких мыслей перешла к твердой уверенности. Мне хотелось отбросить лишнее, хотелось своего рода реинкарнации. Но при этом я понимала, что беременность лучше доходить с длинными волосами, чтобы не было морфологического дисбаланса маленькой головы и растущего живота. 
Я замыслила, что, как только рожу, налажу быт и смогу вырваться из молочного рабства, моя первая вылазка в город будет именно к Юре. Мне кажется, многим женщинам после родов хочется что-то с собой сотворить, потому что беременность изматывает, ты устаешь от себя, не вмещающейся в собственные представления о красоте. Конечно, есть женщины, которым нравится быть беременными, подчеркивать живот и т. д, но я не фанат этой эстетики. 
Это был ночной десант. Мы с Юрой встретились в восемь вечера, закончили в двенадцать. У нас есть многолетняя традиция. Каждый раз в начале нашей встречи я говорю ему : «Стриги красиво!» Он тонкий человек, всегда ждет этой фразы, боится, что я забуду ее сказать и что-то не срастется... Это наша мантра. Я должна ее произнести – и тогда все будет нормально. 
В тот раз мантра тоже сработала. Посмотрев в зеркало, я буквально перенеслась на машине времени на десять лет назад. А какая женщина, тем более только что ставшая мамой, не мечтает помолодеть на десять лет? Я снова чувствовала себя прежней Жанной д’Арк! 
Вернувшись домой под покровом ночи, помолодевшая, с любимой стрижкой мужа, я услышала его просьбу никогда больше никого не слушать. Мой муж – не типичный любитель шпилек и длинных волос, иначе он бы и не был создателем компании «Подиум». А старший сын... У него отличное чувство юмора. Когда я на него ругаюсь, он заговаривает мне зубы: «Мама, ты очень худая, очень красивая, ты очень быстро восстановилась после родов, у тебя потрясающая прическа, и ты выглядишь на десять лет моложе». Далеко пойдет с таким речитативом! 
Сегодня огромный плюс моей стрижки в том, что она не требует укладки. С ней дико удобно вести мой активный образ жизни. Я часто мою голову, иногда даже два раза в день – до тренировки и после. И могу позволить себе пойти куда-то с мокрыми волосами – они сами ложатся как надо. А зимой могу еще и шапку надеть прямо на мокрые, потом эту шапку снять, а волосы уже сухие и выглядят так, будто я час сидела в сушуаре. 
А еще мне кажется, что голый затылок при красивой шее – это сексуально. Если это красиво сделано, если это вам идет, то вы сразу выделяетесь. Носить смелую короткую стрижку – значит быть одной из немногих. Девушка красива тогда, когда она уверена в себе (не путать с самоуверенностью, которая только раздражает окружающих) и когда носит то, что ей идет. 
Притягательность сильнее безус­ловной красоты. Она идет от внутреннего драйва, от внутреннего довольства собой. Когда вы в мире с собой и своей внешностью, от вас идут правильные вибрации – и именно тогда вам все подряд говорят, что вы хороши. Не бойтесь меняться в поисках своего драйва!
реклама
AD