Здоровье

«Ни одна разумная женщина не станет меняться, если ее к этому принуждают»: интервью с пластическим хирургом Отари Гогиберидзе

Ведущий хирург клиники «Время красоты» Отари Гогиберидзе рассказал Glamour об опасностях пластических операций, о том, как выбрать хирурга, и почему он никогда не дает советов пациентам.

реклама
AD

Как прошел ваш день?

Отари: Хорошо. Принимал пациентов, сделал три операции и вот теперь встретился с вами.

Вы всегда настроены на работу? Что делаете, если работать невозможно?

Тут такое не проходит: если живой, ходить можешь, значит, должен быть настроен. А что поделать, если пациент записался к тебе на прием за два месяца? Уже не скажешь, что я сейчас не настроен. Но в принципе, это ритм. Ведь я уже 22 года оперирую. Куда я денусь? Поверьте, ни один хирург не хочет навредить. Разве что идиоты какие-то.

А что бывают такие кадры?

Конечно. Сейчас в Москве каждый год чуть ли не 500 человек становятся пластическими хирургами! Они думают, что уже все знают. Конечно, подтянуть, исправить нос или грудь сделать они могут, а вот как бороться с осложнениями — не знают. Однажды я подслушал разговор на конференции, где один врач сказал: «Когда я делаю подтяжку лица, я теряю полжизни». Мне стало любопытно — оказалось, что он занимается пластической хирургией в качестве «хобби». То есть я занимают этим профессионально, я посвятил этому жизнь, а для него это хобби. Ну я у него и спросил: «Сколько вы сделали подтяжек?» «Одну», — отвечает. «Вот и не делайте вторую. У вас всего полжизни осталось».

Когда меня спрашивают «Что вы посоветуете», я отвечаю: «Ничего, меня все устраивает».

А как отличить хорошего пластического хирурга от любителя? Как определить, кому можно доверять?

Существует сарафанное радио. Я так понимаю, процентов 70 пациентов приходят по рекомендации. С другой стороны, есть пациентки, которые сидят в интернете, начитываются всякого в форумах и инстаграмах. Понимаете, чем менее опытен хирург, тем больше шума он создает — активно ведет инстаграм, светится в соцсетях. Мы таких называем «продавцы нижнего белья» или «грудники», потому что у них ленты сплошь забиты бюстгальтерами. Они пытаются конкурировать и снижают цены — продают «увеличение груди под ключ» по системе «все включено». Но поймите — не может операция стоить 100 тыс. Одни имплантанты стоят 70-80 тысяч. А работа? А реабилитация? А наркоз?

Чем менее опытен хирург, тем больше шума он создает — активно ведет инстаграм и продает «увеличение груди под ключ».

Прежде чем идти, порасспрашивайте знакомых, друзей. Выясните, какой у хирурга опыт, где и сколько лет он работал. Если он на рынке больше 10 лет, значит он может заслуживать доверия.

Нужно еще посмотреть, как люди реагируют на упоминание того или иного имени. Наконец, очень важно, чтобы хирург имел постоянное место работы. А то есть такие гастролеры, которые сегодня в одной клинике, завтра в другой, или вообще за аренду делают операции. А потом ищи их.

Вам часто приходится исправлять после кого-то?

Бывает. За мной же тоже исправляют, наверняка. Но честно вам скажу, переделки случаются довольно часто. Бывает даже радуешься, когда к тебе приходит »свежий нос», не оперированный, по рубцам-то работать сложнее, приходится минимизировать травмоопасность для пациентки.

А как вы относитесь к корейскому тренду на пластические операции?

Я вам сейчас покажу, как они делают ринопластику. (Встает и достает из шкафа пакетик с небольшой пластинкой.) Вот это я достал из носа пациентки после хирургов из Азии. Они ей уголок всунули, чтобы нос держался. А это простая резина, она не врастает, вот у нее нос и гнулся в разные стороны. Корейцы хороши своими уходовыми средствами, коллагеновыми масками. А операции — тут много нюансов.

Немцы, например, непонятно зачем занимаются пластикой. У них странные понятия о красоте. Но они прекрасные ортопеды, кардиологи и в целом медицина у них на уровне. Французы настолько гордые, что ни о какой пластике у них не может быть и речи — вы должны оставаться собой. Итальянцы хотят походить друг на друга — северные на южных и наоборот. В Швейцарии делают хорошие БАДы, например, Nahrin, которые мы рекомендуем для реабилитации пациентов и в целом для здорового питания. В Америке все по-разному. В Нью-Йорке делают красивые интеллигентные лица, а в Майами — сплошь блондинки с надутыми губами и грудью.

Бразильцы, например, одни из лучших в производстве имплантантов. Поэтому когда мы говорим о хирургии за рубежом, надо учитывать все эти культурные особенности.

Еще ни одна разумная женщина не захотела измениться, потому что ее заставили. Женщина уверена в себе только тогда, когда она себе нравится.

Сознайтесь, был ли за вами грешок, когда вы оперировали уже и так неоднократно оперированного пациента?

Конечно, было. И что в этом особенного? Приходит ко мне переделанная пациентка. Я ей уже два раза делал грудь, липосакцию, нос, губы. А теперь ей хочется голени. Ну я ей их и сделаю, а что это, по большому счету, меняет? Не я, так она к другому пойдет. А зачем мне это? Я потерял пациентку, потерял деньги, давайте по-честному говорить. А так — я все сделаю. Я ее уже знаю, и она мне доверяет, поэтому я, может, ее уговорю обойтись меньшим объемом вмешательства.

Бывают, что женщина приходит к вам, потому что ее заставил муж или любовник?

Да, но я таким отказываю. Потому что еще ни одна разумная женщина не захотела измениться, потому что ее принудили к этому. Все операции делают для себя. Потому что женщина уверена в себе только тогда, когда она себе нравится. Ко мне один раз пришла девушка с имплантированными рожками и хвостиком. Говорит — вот, пришла удалить, мы расстались с парнем.

Пациентка должна сдать кучу анализов. Это и хорошо — может, пока собирает, испугается и передумать или поймет, что ей это не надо. И не придется потом жалеть.

Вы не считаете, что это безумие — рисковать жизнью ради новой груди? Ведь это самая настоящая операция. Многие, мне кажется, недооценивают опасность пластической хирургии, думают, что это просто.

Поверьте, сейчас оборудование и препараты находятся на таком уровне, что риск сводится к минимуму. Но он всегда есть, конечно. Для этого и нужны анализы. Пациент должен сдать кровь, мочу, сделать электрокардиограмму, рентген верхних и нижних конечностей, УЗИ молочных желез, флюорографию, то есть полное обследование, плюс исключить системные заболевания. Я заставляю идти к лечащему врачу за заключением, что никаких патологий нет. Пусть пациентка лучше испугается, что приходится столько собирать. Пусть знает, на что идет. Может, у нее перевернется сознание, и она решит подождать.

Я «сытый» хирург. У меня пятеро других сделают, обрадуются, что место освободилось. Другой вопрос, что, может быть, лучше ей ничего не делать, потому что потом она будет жалеть. Вот она пять лет проходила с этой новой грудью — и ей разонравилось, выросла она из этого. И она опять приходит ко мне, мы вынимаем ей этот имплантант, а ведь его вынуть тоже надо с умом, чтобы грудь не обвисла, форма сохранилась.

Мое поколение хирургов изучало все — общую хирургию, челюстно-лицевую и только потом мы перешли к пластической. Поэтому я знаю, как действовать в критической ситуации. А современные «модные» хирурги узкой направленности, которые ягодицы исправляют, знать не знают, как устроен организм в других местах.

**Вы когда-нибудь давали советы пациентам? **

Один раз я так себя подставил — и с тех пор зарекся! Пришла ко мне женщина —ухоженная, хорошо выглядит, только нос довольно большой и повернут вправо. Так вот, она мне говорит: «Я дожила до 45 лет и решилась». А я ей говорю: «Ну хорошо, я сделаю вам нос, нет проблем». А она: «Я вообще-то хотела подтяжку сделать».

Я ей, конечно, подтяжку сделал, а через год она пришла и все-таки сделала нос. С тех пор, на вопрос «Что вы мне посоветуете?», я отвечаю: «Ничего, меня все устраивает».

реклама
AD