Практика

Тьерри Вассер: "В лаборатории я как ребенок с цветными карандашами"

Allure расспросил парфюмера Дома Guerlain о том, как создаются ароматы и как проходят обычные дни человека, в чьих руках — столь тонкие материи.

реклама
AD

Тьерри Вассер: "До этого на официальной фотографии для Guerlain четыре года меня как будто мучила головная боль. Эта фотография лучше!"

— Ваш последний аромат в коллекции 1 City, 1 Fragrance был посвящен Шанхаю. Какой следующий город планируете для ольфактивных путешествий? 
— Я пока и не знаю. В прошлом году мы посвятили аромат Guerlain London Лондону. В этом году – Шанхаю, Shanghai 05. До того были Москва, Нью-Йорк и Токио — мне, кстати, Токио нравится больше всего. С Shanghai было интересно работать, потому что я несколько раз был там за последние четыре года. И замысел был — отразить этот город, юг Китая, где все такое живое и при этом очень отличается, например, от Пекина. Поэтому идея о Шанхае у меня была — а вот дальше я пока не думал. 

Shanghai — это не точная фотография, это впечатления. Я не хочу быть буквальным

— А кто вообще принимает решение по этим вопросам? 
— Идея появляется либо у отдела маркетинга, либо у меня. Но что касается Москвы, Токио и Нью-Йорка — их сделали еще до того, как я стал парфюмером Guerlain и так решили люди из маркетинга. А в будущем… Может быть, Индия? Мне очень нравится Индия. 
— Как вы работаете над созданием такого аромата, отражающего определенный город? 
— Для меня это — фантазийная открытка. Так что я беру картинку, но это я — тот человек, который ее создает. Это мое видение, моя интерпретация. Конечно, нужно побывать в этом городе, чтобы создать открытку, и побывать не один раз. И вот поскольку в Индии я бываю каждый год, новый аромат в коллекции может быть посвятим именно ей – но пока не буду точно говорить. 

Парфюмерная вода Les Voyages Olfactifs Shanghai, 100 мл, Guerlain (6150 рублей)

— А что было источником вдохновения при создании аромата для Шанхая? 
— Как ни странно, идея аромата, посвященного Шанхаю, пришла ко мне во время визита в Гонконг. Я был на ужине и сидел за одним столом с дамой, которая рассказывала мне про цветы имбиря. Она спросила, знаю ли я, как они пахнут, и я ответил – немного представляю, когда-то давно я их нюхал. И тогда она предложила прислать мне их — у нее была ферма недалеко от Гонконга, где она их выращивала. Вообще, это, конечно, приятно, получить цветы от дамы, а не наоборот. Вот тогда я смог их понюхать и подумал — ого, это как белые цветы с ноткой специй, но не имбиря, очень специфичный аромат. Я понял, что должен сделать с ними что-нибудь. Так появилась идея Shanghai. 
Но главное о нем — что это не точная фотография, это впечатления, я не хочу быть буквальным. 
— У Guerlain постоянно выходят новые ароматы. Сколько в год вы их создаете? 
— Да, действительно немало. Каждый год у нас выходит аромат в Aqua Allegoria, каждый год есть специальная версия для путешественников, вышел L’Art et La Matiere, Murrhe et Delires, в прошлом году еще, например, был Elixir Charnel. Так что каждый год, пожалуй, я создаю 5-6 ароматов. А кроме них — еще и от 6 до 10 ароматов на заказ. В этом году их было 10. 

Трилогия ароматов Desert D'Orient, посвященных Востоку: Songe D'Un Bois D'Ete, Encens Mythique D'Orient, Rose Nacree Du Desert.

— Мы заметили на рынке тренд на создание очень странных ароматов: например, аромат с запахом библиотеки, свеча с запахом сыра… Как считаете, это временное явление в бьюти-индустрии или будущее парфюмерии? 
— Я не знаю. Конечно, есть несколько небольших брендов, которые любят делать такие странные вещи, например, Demeter. Запах пыли и прочие истории в таком роде… Это оригинально, новая концепция, новая идея. Но вряд ли Guerlain когда-нибудь сделает такое. Я всегда создавал ароматы для женщин, для красоты. Вряд ли сыр укладывается в подобную идею. 
— А какие тренды в парфюмерии выделяете вы? Guerlain следует этим трендам? 
— Люди скажут, что мы пытаемся создать тренды, но нужно быть реалистичными… Наш новый аромат La Petite Robe Noire — фруктовый, цветочный, с восточными нотками. У нас на самом деле не было фруктовых нот в основной линии ароматов. Были в линиях эксклюзивов, но мы решили попробовать в основной, потому что я знаю, что юным девушкам это нравится. Так что вот, например, тренд на фруктовые ноты. Но мы делаем это а-ля Guerlain, соблюдая наш дух. Тренды легче создавать в эксклюзивных линиях, затем смотреть, как ваши идеи продаются, и если продаются хорошо — организовывать их более массовые продажи. Так мы и делаем, наши магазины – это наши живые лаборатории. Большие компании делают маркетинговые тестирования, тестирования потребителей – мы нет. 
— Вообще? 
— Да. Я не понимаю, зачем тратить на это деньги. Мы все можем проверить в наших магазинах. Вот может кому-то особенно понравится Myrrhe & Delires или что-то еще — я узнаю об этом, и возможно, мы сделаем в результате что-то еще. Но что такое тренд? Люди хотят ароматы, которые им нравятся, которые хорошо пахнут, которые приятно носить. 

Я всегда создавал ароматы для женщин, для красоты. Вряд ли свеча с запахом сыра укладывается в подобную идею

— Но вот например, сейчас только ленивый не выпустил аромат с нотами уда. Это мода сейчас. 
— Да. Я понимаю идею моды – я ведь с Allure говорю — но мы не Дом моды. Мы единственная компания, которая делает только косметику и парфюмерию! 
Уд? Да. Но в моде не уд, в моде Ближний Восток. А на Ближнем Востоке любят уд. Но они также любят розу, любят пачули, любят сандал. Поэтому мы создали коллекцию из трех ароматов под названием Déserts D'Orient — ее продажи стартовали в Fashion’s Night Out. И там тоже есть аромат с удом. 
Некоторые нишевые парфюмерные дома чуть не купаются в уде – By Kilian или Tom Ford, например, — мы же просто решили представить свое видение на такой тип аромата. Кто-то может сказать, что это приспособленчество, но я скажу: вопрос в том, кто создает аромат. А в Guerlain ароматы создаю я. На меня большое впечатление произвело путешествие на Ближний Восток, в Дубай и по другим Эмиратам. Я подружился со многими людьми и получил запрос – почему не сделаю для них что-нибудь? Поэтому мы решили действительно что-то сделать. 
Я, кстати, провел много времени с мужчиной, который рассказывал мне, что все французские парфюмеры делают ароматы для кожи. А восточные – для одежды, для рубашек, чтобы пахла ткань. И европейские ароматы не остаются на хлопке, который они носят. Поэтому каждый аромат я попробовал на одежде. У меня были старые футболки, которые я попросил постирать без всяких средств, чтобы они не пахли порошком, и затем разрезал на кусочки. На них я все ароматы и пробовал. И все из-за одного старика из Дубая! 

Тьерри Вассер на презентации нового аромата La Petite Robe Noire, Guerlain, в ЦУМе.

— Опишите, как проходит ваш обычный день парфюмера? Что вы футболки разрезаете, мы уже поняли. 
— По-разному, все зависит от того, проходит ли мой день в лаборатории, где я работаю над новыми ароматами, или в офисе, или на заводе, или же в поездке. 
— Работа в лаборатории больше похожа на работу химика? 
— Нет, скорее на то, как ребенок играет сразу со всеми цветными карандашами, какие ему достались. Создание ароматов – это смешение всего вместе, и вас не волнует при этом химия. Мне не важно, что это за ингредиент, меня волнует результат. Ведь художнику не обязательно знать химическую структуру красок, которыми он рисует? Вот и у нас то же самое. Когда я в лаборатории, то мне нужна тишина и возможность сфокусироваться. Я говорил, что делаю до 10 персональных ароматов в год и 6-7 для массовой аудитории, поэтому я работаю над несколькими проектами одновременно. Я переключаюсь с одного на другой, потому что если весь день нюхать одно и то же, сойдешь с ума. Но и концентрация очень важна — никаких телефонных звонов, никаких любителей зайти поболтать ни о чем пять минут. 
В другой день я отправляюсь в штабквартиру. Моя лаборатория, кстати, расположена отдельно – это очень важно. Там я встречаюсь с маркетингом, с президентом, мы обсуждаем разное. Это день… 
— Офисной работы? 
— Всякой чуши (смеется) Да-да, офисной работы! 
В другой день я еду на фабрику – потому что Guerlain сам производит то, что продает. А это большая редкость! Почти никто сегодня так не делает. Там я проверяю качество, у меня небольшая команда, которая контролирует производство. 

Ведь художнику не обязательно знать химическую структуру красок, которыми он рисует? Вот и у парфюмеров то же самое

А иногда я еще отправляюсь в Москву, чтобы красивые девушки задавали мне вопросы о новых ароматах (смеется). И еще три месяца в году я в полях. 20 процентов моего времени я путешествую в поисках ингредиентов для ароматов. Ведь мне нужно закупать сырье для фабрики. Это как на кухне: если повар не покупает продукты, вы ничего не едите. Я езжу на юг Италии, в Болгарию, в Индию, в Тунис каждый год и покупаю там парфюмерное сырье. Такова моя работа. 
— В одном из интервью Жан-Поль Герлен назвал вас приемным сыном. Каким самым важным вещам он вас научил? 
— Он научил меня важности парфюмерного сырья и собственного производства. Потому что до того никогда в своей жизни я об этом не заботился. Еще раз – это очень редко, когда косметическая компания сама производит собственные продукты. А сырье – все равно что топливо для фабрики. Поэтому мне пришлось научиться его покупать. Жан-Поль всю жизнь провел в дороге, находя и покупая парфюмерное сырье. Он путешествовал как маньяк. Он создал фабрики экстракции в Индии, когда жасмин стал слишком дорог в Египте. Он во многом был пионером и я следую по его пути. 
Также для меня очень важно не вредить природе. Так было с детства – а сейчас у меня есть возможность это воплощать на своем посту. Например, ветивер мы покупаем в Индии — я настаиваю на том, чтобы его привозили во Францию не на самолете, а по морю, это более экологично. И пусть отдел логистики возмущается – меня это не волнует. Все можно спланировать заранее, пусть ветиверу придется ехать три недели, а не пять дней. Зато мы не увеличим выбросы в атмосферу. 
— В некоторых интервью вы говорили, что если бы не стали парфюмером, то были бы дирижером или пианистом. Музыка помогает вам в творчестве? 
— Да, она влияет на меня. Она стала важна для меня с раннего детства, лет с десяти. А первым произведением, которое оказало такое влияние, была увертюра "1812" Чайковского. С тех пор Чайковский всегда был частью моей жизни. Но – я не перевожу музыку в свои ароматы. Музыка просто важная в моей жизни для баланса. 
— Что у вас всегда есть в iPhone в плейлисте? 
— Показать вам? Вот Бах, немного Бетховена, Яначек – я люблю Яначека. Помните, у него есть такая пьеса для оркестра под названием Idylle? Я слушал Idylle делая Idylle. Ну и, конечно, Чайковский. 

— Возвращаясь к ароматам: вы приехали представить новый аромат Guerlain La Petite Robe Noire. Насколько он новый – ведь такой уже продавался раньше? 
— Да, он сперва был запущен в эксклюзивной линии в 2009 году, продавался у вас в ЦУМе. А также в 55 магазинах по всему миру, где представлена линия. Это позволило нам понять: да, у этого аромата есть потенциал. В 2009 году мы увидели, что аромат очень нравится юным девушкам. Вот вам моя живая лаборатория в действии! И мы убрали аромат из эксклюзивной линии, чтобы позже представить в общей продаже. Правда, перед этим я его немного переделал. 
— То есть он не такой, как раньше? 
— Нет, но достаточно близок к прародителю. Я не собирался менять его глобально, но некоторые изменения внес. 

Жан-Поль Герлен всю жизнь провел в дороге, находя и покупая парфюмерное сырье. Он путешествовал как маньяк.Мне тоже пришлось научиться тому же

— Но, наверное, не все рады тому, что аромат, который они купили как эксклюзивный, становится доступным для всех? 
— Я понимаю, да, но это все же не то же самое. Новый La Petite Robe Noire менее фруктовый, более цветочный и герленовский, с ванилью, бобами тонка, ирисом. Более современный. И более свежий. Но я понимаю, о чем вы говорите. Как раз моя идея была сделать этот аромат более доступным, и мне жаль, что у некоторых людей может возникнуть из-за этого неприятное чувство. Обычно мы так не делаем и раньше такого не делали. Часто мы делаем наоборот: чтобы не убирать аромат, производим его в особой линии Les Parisiennes et Les Parisiens. 

— Как это происходит? 
— Так было, например, с мужским ароматом Derby, L'Ame D'un Heros, Mayotte. Ведь я же еще и производитель. Я не могу делать большие партии, если аромат не продается, но могу делать небольшие маленькие серии в особых флаконах. И вот мне говорят: все, эти ароматы снимаем с производства, я спрашиваю – как? А что будут делать люди, которым они еще нравятся? Так появилась наша линия ароматов с пчелой на флаконе. Многие ароматы таким образом удалось спасти. 
Кстати, знаете, откуда возникло название для линии? Это все эти парижанки. Очень уж громкие они. Когда мы перестали производить аромат Derby, парижанки приходили в бутик на Елисейских полях и громко возмущались. Они кричали «Я хочу Derby, мой муж носил его много лет! А без него это уже не мой муж!» Для них мы и сделали лимитированную линию и назвали ее Les Parisiennes et Les Parisiens. 
— Вряд ли вы писали в пресс-релизе, что это в честь крикливых парижанок? 
— Ну, там-то мы, конечно, написали, что посвятили ее женщинам, которые скучают по любимым ароматам. Ни слова о криках!
реклама
AD