Психология

15 лет теракту на Дубровке: воспоминания редактора Glamour, которая была среди заложников «Норд-Ост­а»

23–26 октября — 15 лет теракту на Дубровке. Для старшего редактора Glamour.ru Марии Чумаченко «терроризм» не слово из новостей: в те дни она была в числе зрителей мюзикла «Норд-Ост­», захваченных в заложники во время представления­.

реклама
AD

На «Норд-Ост» мы с классом отправились спустя три дня после моего четырнадцатилетия. Настроение было праздничным: я гордилась новым телефоном, который мне подарили на день рождения, а еще чувствовала себя супермодной в колготках в сеточку — их я тайком стащила из маминого шкафа. Никаких предчувствий и тревог не испытывала, хотя кого-то провидение будто берегло — в антракте однокласснице Насте позвонили знакомые ребята: «Приезжай, мы тусуемся в клубе». Ей спектакль не очень понравился, и она решила сбежать после первого акта. Втайне от родителей — позже, узнав о захвате, они не сразу связались с Настей и какое-то время с ужасом думали, что дочь тоже в заложниках на «Норд-Осте».

Кажется, до остальных весь масштаб трагедии тоже дошел не сразу: некоторые люди в зале вели себя вызывающе. Помню, какая-то женщина пила виски прямо из бутылки, выкрикивала что-то провокационное. Другая девушка пыталась сымитировать приступ эпилепсии, чтобы ее отпустили. Среди наших одноклассников была девочка, которая не сдала мобильный телефон, спрятала его в колготки и втихаря звонила близким. Все это очень пугало — по балконам сидели снайперы, девушки-шахидки постоянно теребили свои пояса со взрывчаткой и крутили пистолетами у наших висков, казалось, одно неверное движение — и они начнут стрелять. Боясь попасть под пули, мы еще в начале захвата выломали откидные сиденья из своих кресел и уселись на пол, прикрываясь ими.

В туалет нас отпускали, но раз в несколько часов. В партере для этих нужд использовалась оркестровая яма, а нам повезло больше — мы сидели в бель­этаже, и там, рядом с выходами из зала, находились два женских туалета. В одном из них было окно, и какие-то девушки сумели через него сбежать. После этого террористы заявили: тех, кто сделает хотя бы шаг в сторону того туалета, ждет расстрел на месте. Хорошо помню дорогу в туалет — вокруг выбитые окна, повсюду осколки, гильзы, капли крови, вдоль стены сидят террористы с автоматами, идешь и думаешь: только бы меня сейчас случайно в сторону того туалета не повело.

В какой-то момент шахидки вдруг пошли мыть головы, а боевики начали молиться. Мы были уверены — это конец.

Довольно быстро мы потеряли счет времени, перестали понимать, день сейчас или ночь. Помню, в зал заходили известные люди — доктор Рошаль, певец Кобзон, журналист Политковская. Кому-то из них удалось договориться с террористами — и забрать маленьких детей. А вот мы детьми не считались. «У нас мальчики в 9 лет уже вою­ют, какие вы дети? Вы для нас взрослые!» — говорили боевики. Они вообще довольно охотно с нами общались, девочки-шахидки, например, рассказывали, что пришли сюда, потому что им нечего больше терять: отцы, братья, мужья — все убиты на войне. Странно это произносить, но я даже в чем-то им сочувствовала, пыталась понять.

реклама
AD